SpyBot

Проходной Двор

Проходной Двор
Существует как минимум 2 группы с таким названием:
1. Группа Юрия Наумова.
2. Рок-группа из Мурома (http://prdr.murom.netl)

1. ПРОХОДНОЙ ДВОР

Один из наиболее интересных гитаристов страны, Юрий Наумов относятся к числу музыкантов, чье творчество с трудом поддается классификационной оценке и лежит вне традиционных рамок. Его песни несут отпечаток блюзовой эстетики и в то же время близки к городскому романсу, бардовской песне, фолк-барочному мелодизму.
Юрий Наумов начал заниматься музыкой в конце 70-х, играл в различных студенческих группах, одна из которых свела его с будущим основателем КАЛИНОВА МОСТА Дмитрием Селивановым, а потом организовал собственный «Проходной двор». Антироковая кампания середины 80-х привела к почти полному прекращению рок-движения в Новосибирске, и Наумов, отчаявшись добиться признания дома, переехал в Ленинград.
Серия сольных выступлений в 1986-1987 гг. сделала его песни широко известными, а интересные магнитоальбомы, выходившие под чисто символическим названием ПРОХОДНОЙ ДВОР, упрочили успех. В 1987 г. он стал лауреатом V Ленинградского рок-фестиваля, а на следующим год организовал уже не фиктивную, а вполне реальную группу в составе: Олег Дегтярев - бас (экс-РОК-ШТАТ) Борис Шавейников - ударные (экс-РОК-ШТАТ, позже - АУКЦЫОН) и Владимир Михайлов - клавишные.
Позже Шавейникова заменил барабанщик АКВАРИУМА Петр Трощенков, однако группа выступала все реже и реже, пока в начале 1989 г. не прекратила выступления совсем. В этот период Наумов перенес центр своей деятельности в Москву. В январе 1990 г. он удачно выступил в Череповце на фестивале «Рок-акустика», а осенью того же года уехал из СССР.

ДИСКОГРАФИЯ.
Магнитоальбомы: «Депрессия» (1982), «Блюз в 1000 дней» (1986), «Не поддающийся проверке» (1987), «Перекати-поле» (1989).

Источник: Алексеев А., Бурлака А., Сидоров А. «Кто есть кто в советском роке», издательство МП «Останкино», 1991

Выступавший под вывеской Проходного двора новосибирский музыкант Юрий Наумов еще в самом начале 80-х мечтал играть вместе с умной тяжелой группой , ориентированной на средне-медленный темп композиций и избегающей примитивных рок-н-ролльных клише. В альбоме Депрессия , записанном в 82-м году с барабанщиком Владимиром Зотовым и гитаристом Олегом Курохтиным, Наумов, играя на басу и акустической гитаре, попытался нащупать контуры той звуковой галактики, которая впоследствии станет пространством его гитарных вибраций.

Наумов исполнял блюзы с психоделическим оттенком, налетом социальности в текстах и намагниченной мелодической линией с запоминающимися гитарными риффами, которые, подобно мантре, оказывали воздействие на подсознание слушателей.

Меня манила драматургия композиций, выходящих за 5-минутный формат, - вспоминает Наумов. - Во мне присутствовал азарт исследователя, изучавшего, каким образом смещаются акценты и кульминация, если песня начинает жить в течение некоторого времени, не предусмотренного культурными стандартами.

Наумов начал отталкиваться от cтилистики Led Zeppelin, планируя разрабатывать подобную стену звука с собственной группой, в которой он мог бы выступать в качестве поющего басиста.

Однако все сложилось иначе.

Вскоре после совместного переезда с барабанщиком Владимиром Зотовым в Питер Наумов осознает, что его мечта о собственной команде становится нереальной.

Так случилось, что Зотов познакомился в Сайгоне с чудесной девушкой, которая вскоре подсадила его на иглу, - невесело вспоминает Наумов. - Володя начал активно торчать, задолжал какие-то деньги питерской наркомафии, и в 85-м году я потерял барабанщика. Так я остался без группы.

По всей видимости, до этого момента Наумов не задумывался всерьез об идее человека-оркестра , но именно подобное стечение обстоятельств заставило его воспринимать себя как нечто самодостаточное. По крайней мере, в стенах студии.

Где-то в районе 86-го года внутри меня стартовала новая звуковая цивилизация, - говорит он. - Из-за отсутствия музыкантов-единомышленников я попытался создать новый тип общения с гитарным пространством. Мои предыдущие эксперименты с акустической гитарой, с ее перестройкой и раскачиванием, которые раньше делались на автопилоте, внезапно стали для меня поискной фокусной точкой.

Наумов начал реструктуировать аккорды в общую гитарную ткань, представляя в упрощенном виде, через один инструмент наиболее существенные элементы рок-ансамблевого звучания. Естественно, в акустическом воплощении.

Примерно с середины 85-го года он начинает давать акустические концерты не только в Ленинграде, но и в Москве, выступая на них с набором 8-12-минутных околоблюзовых номеров. Как светлячки на свет, на подобные психоделические оргии собиралась литературно вышколенная аудитория - как правило, дети крепкого среднего класса и интеллектуальной элиты обеих столиц. К осени 86-го года программа наумовских квартирников уже включала в себя такие эпохальные композиции, как Частушки , Азиатская месса , Сарабанда . Эти концерты сопровождались бесчисленным количеством кустарных акустических записей, создавших Наумову определенное реноме, но имевших мало общего с его концепцией идеального звука.

Что же касается альбома Депрессия , то резонанс на него был самым минимальным, отчасти - по причине низкого качества записи и безобразного распространения. К примеру, один из оригиналов Депрессии был подарен Наумовым своему духовному гуру Майку Науменко, у которого вскоре был похищен во время грандиозной попойки какими-то свердловскими гопниками. Еще один экземпляр альбома аналогичным образом пропал из стен московской квартиры Кинчева. В итоге Наумову надо было все начинать с нуля, отразив на пленке звук, который не имел ничего общего с записями его акустических квартирников.

Саунд альбома в моей голове - это абсолютно сепаратный канал, - говорит Наумов. - После того, как Юрий Орлов из Коперника познакомил меня со звукорежиссером Игорем Васильевым и я увидел его квартирную студию, я понял, что для записи альбома нужно подбирать материал, который наименее пострадает от подобных нищенских условий.

Наумов начал скрести по сусекам в поисках блюзов, которые могли выжить в спартанских условиях четырехканального магнитофона Sony, дешевого компрессора и старого вокального микрофона, которым до этого подзвучивали бас-гитару или барабаны. В итоге было отобрано восемь песен с достаточно высоким коэффициентом выживаемости. Интересный момент: большая часть акустических композиций, составлявших основу квартирных концертов, нуждалась в богатой звуковой обработке. Наумов понимал, что шанс на выживание этих песен в условиях самодельной студии невелик, и в альбом их не включил.

… Блюз в 1000 дней записывался на квартире Васильева в октябре 86-го года. Все инструментальные партии (акустическая и электрическая гитары, бас) были сыграны Наумовым в одиночку, причем на чужих инструментах. Самопальный Gibson был одолжен у гитарного мастера Володи Павлова из группы Металлобол , а в качестве баса использовалась немецкая Musima, звучавшая в студийном варианте словно бас-геликон.

Учитывая невозможность записывать в квартирных условиях живые барабаны, Наумов договорился с каким-то барабанщиком из кабака в Бескудниково, который дал на время сессии драм-машину Yamaha RX-15 и запрограммировал на ней несколько ритмических рисунков.

Финансовые затраты на запись составили около ста рублей, в которые входили плата за аренду ритм-бокса и стоимость не очень скрупулезного программирования, при котором тарелки периодически не попадали в долю. Что же касается коммерческих отношений со звукорежиссером, то последний согласился записывать альбом бесплатно - в обмен на эксклюзивное право по распространению Блюза в 1000 дней в течение нескольких месяцев.

Любопытна этимология названия альбома. Все песни Блюза в 1000 дней были написаны Наумовым во временном промежутке с 83-го по 86-й год - приблизительно около 1000 дней.

Понимая, что это, по существу, дебют, я исходил из принципа минимальной музыкальности при нарастающей текстовой насыщенности, - вспоминает Наумов. - Альбом должен был быть простым и при этом достаточно неглупым. В принципе, он таким и получился.

Блюз в 1000 дней открывался с болезненно-исповедальных Отдавшим сердце рок-н-роллу и Когда не остается слов , датированных 83-м годом и достоверно отражавших настроение Наумова, который бросил занятия в мединституте и ощущал себя словно в жизненном тупике.

Эти песни были написаны в тот момент, когда давление институтских стукачей в Новосибирске достигло максимума, - вспоминает Наумов. - Мои друзья говорили тогда, что все, чем я занимаюсь, - полная херня, а родители были уверены, что я закончу жизнь, играя для подонков под забором. И мне очень хотелось защитить себя от одиночества, воспев мифическую армию единомышленников - солдат рок-н-ролла, к которым я себя тогда амбициозно причислял.

Первую часть альбома венчали четырехминутный инструментальный блюз Кошка на раскаленной крыше и Пессимистический блюз : В зыбких песках темных времен/Новые списки светлых имен/Художники будущих дней, вы обломитесь так же, как мы/В доме со съехавшей крышей посредине зимы .

Эту песню Наумов написал летом 85-го - пожалуй, в один из самых тяжелых периодов своей жизни. Голодное время, проблемы с КГБ, чужеродная питерская публика, воспитанная на музыке Гребенщикова и Майка, одиночество, авитаминоз, мрачный вид из окна квартиры на церковь, превращенную большевиками в завод по изготовлению резины.

Радоваться особенно было нечему.

Мироощущение Пессимистичного блюза органично развивала еще одна автобиографическая композиция Я собрался не туда ( Я обманул тебя, мама ), в которой момент конфликта с окружающей средой был выражен особенно рельефно. Дело в том, что после записи Депрессии сам Наумов, пребывая в сильнейшей депрессии, всерьез решил сваливать из страны. К собственной музыкальной карьере он относился весьма индифферентно, тратя большую часть времени на составление планов идеологического побега . Он подолгу обсуждал с Зотовым варианты перехода финской границы, попадания на торговый флот и бегства через Норвегию с вполне вероятным барахтаньем в ледяной воде местных фьордов.

Это мало кому известно, но в 84-м году Наумов с Зотовым решили проникнуть по репатриантским каналам в Турцию, съездив в Армению и попытавшись зарегистрировать фиктивные браки с армянками иорданского происхождения. После того, как эта попытка завершилась неудачей, последний брачный рывок был совершен ими в конце 84-го года в Москву - с дальним прицелом на Грибоедовский ЗАГС, фиксирующий браки с иностранцами. Но в преддверии Всемирного фестиваля молодежи и студентов столица резко ужесточила лимитные льготы, и в конце концов новосибирские пилигримы оказались в Питере.

В городе на Неве, столкнувшись с последствиями сфабрикованного обвинения в валютных операциях, сутенерстве и наркомании , Наумов пишет одну из своих сильнейших композиций Рожден чтоб играть. В ее студийном варианте не был записан куплет Почему там Клондайк, а у нас Кулунда?/Почему меня тянет туда? , который впоследствии неизменно звучал на концертах.

В условиях гэбистского прессинга я сначала хотел спеть про Кулунду, но в последний момент испугался, - признается Наумов. - Я боялся, что после этих слов меня попросту засадят в спецпсихушку.

Любопытно, что когда эту композицию впервые услышал Кинчев, то тут же предложил Наумову заменить слово Кулунда на слово Колыма . Наумов от замены категорически отказался, сославшись на отсутствие рифмы и потерю ритма.

…Наиболее известной песней с этого альбома и визитной карточкой раннего Наумова стала Сказка о Карле - построенная на аллитерациях незамысловатая притча о виртуозном музыканте, в основу которой лег детский каламбур Карл у Клары украл кораллы.

Я писал эту песню достаточно долго - с января по апрель 85-го года, собирая ее буквально по кусочкам, - говорит Наумов. - Начиналась она с конца, когда мне в голову пришла шальная фраза: если ты не эстет в ожиданьи конца . По ассоциации с ее продолжением - лей кастет из свинца и налей-ка винца - я вспомнил про каламбур о Кларе и Карле и принялся разматывать песню, исходя из него. Начиная с третьего куплета Карл писал себя сам.

После того, как Карл стал чуть ли не единственным Большим Хитом Наумова, в отношениях между автором и песней произошли существенные перемены. С одной стороны, именно благодаря Карлу Наумов получил определенную известность за пределами хиппистско-филологических кругов обеих столиц. Но со временем Наумов начал от Карла сознательно дистанцироваться, по-видимому, считая эту песню неактуальной и негармонирующей с текущим репертуаром. Он практически перестал играть ее на квартирниках и откровенно уродовал на рядовых концертах - исполняя чуть ли не речитативом, в полтора раза быстрее и т. д. Тем не менее на альбоме именно Карл оказался апофеозом - не только по владению литературным слогом и виртуозности обращения с гитарой, но и по степени внутреннего надрыва.

Карл в очень славной и доброй манере зафиксировал сленг того времени, но его слишком возлюбили в ущерб другим непризнанным композициям, - вспоминает спустя десятилетие Наумов. - Я был отчаянный, злой, энергичный, и у меня уже тогда были песни более глубокие и достойные.

Парадокс состоял в том, что, когда альбом пошел в народ, Наумова стали воспринимать не как художника крупных психоделических форм , а исключительно как автора Карла.

Музыкант приходит на концерт исполнять Азиатскую мессу , а его просят рассказать анекдот, - любил говорить Наумов о Карле в те времена.

Как бы там ни было, сам альбом пользовался немалым успехом в течение нескольких лет - причем не столько в столицах (которые уже были знакомы с новым, более сложным репертуаром Наумова), сколько на периферии. Масла в огонь подлил успех наименее притязательной композиции И я пою , попавшей в феврале 87-го года в top-10 хит-парада Александра Градского, передававшегося по первому каналу Всесоюзного радио. В том же году на ленинградском отделении Мелодии планировалось издание винилового диска, одна сторона которого должна была состоять из песен Башлачева, а вторая - из песен Наумова (фрагменты Блюза в 1000 дней + Театр Станиславского ), но материализоваться этому проекту так и не было суждено.

Сразу после выхода Блюза в 1000 дней (с немалыми трудностями этот альбом был переиздан на компакт-диске спустя одиннадцать лет) Наумов хотел начать раскручивать себя под групповой шапкой Проходного двора , набрав музыкантов не в безызвестный состав, а в проект, имевший за плечами определенную легенду. Но с годами его мечта о собственной группе приобретала все более атрофированный вид. Правда, Наумову удалось сыграть несколько электрических концертов с приглашенными музыкантами, но все попытки найти себе верных и преданных единомышленников завершились неудачей.

Уехав в 90-м году в США, он так и остался одиноким степным волком , ежегодно мигрирующим между Клондайком и Кулундой и по-прежнему собирающим в камерных залах толпы преданных поклонников. Его не изменили ни время, ни признание, ни несколько вышедших в России компакт-дисков. Он остался честным рок-бардом и гитаристом с уникальной техникой игры - таким же диким и ни на кого не похожим.

Александр КУШНИР



2. Муромская рок-группа «Проходной Двор» образовалась довольно давно - точного времени уж и не помню - но год был 1997. Приехал я из славного города Сыктывкара, где проходил своё обучение по линии иностранных языков (English/French) - начал преподавательствовать в Якиманско-слободской средней школе. Ну, так вот.

До Сыктывкара к музыке я относился довольно параллельно, да и нормальная музыка до нас сюда не доходила. Собственно Сыктывкар (точнее, тамошние друзья) и повлияли на моё восприятие мира. Тогда (в 1990-х) как раз был всплеск всякой альтернативной музыки - Nirvana, Offspring, Green Day, Red Hot Сhili Peppers. На этой волне я и увлёкся рок-музыкой. В Сыктывкаре была целая куча разнообразных групп, которые частенько устраивали концерты. Группы были в основном тяжёло-металлического характера, но народу, в общем-то, нравилось. Появились друзья и среди музыкантов, что и повлекло за собой то, что начал я мучительно учиться играть на гитаре. Было это курсе на третьем, к концу пятого играл уже «прилично» (конечно, по общаговским понятиям). Были там кое-какие попытки поиграть в институтской группе, но ничем серьезным это не закончилось. Но свою роль Сыктывкар сыграл - возвращался в Муром я с твёрдой целью, как приеду - сразу организовать группу.

Приехал. Сразу, конечно, не получилось. Начинали вдвоём - я и Макс Субботин (друг детства). Песни то были, но сразу остро стал вопрос с инструментами. Потихоньку стали появляться и они - сначала б/у бас-гитара, потом приобрёл себе и электрогитару (целый год пришлось копить, цены тогда были ещё те). Потом нашёлся и соло-гитарист - Сергей Крашенинников. Репетиции сначала проходили у меня на квартире- толку, само собой, было мало - зато появилось множество друзей. Всё это держалось на голом энтузиазме - было весело, конечно. Но не так и долго - пока соседи не подали заяву в милицию насчёт громкой музыки. Однако это послужило толчком для нашего дальнейшего развития, а так бы и сидели у меня на квартире - короче, пошли мы искать место для репетиций. Да, это на Западе все легко - купили аппаратуру, пошли в гараж, порепетировали, через пару месяцев - контракт, концерты, альбомы и т.д. Ходили мы целый месяц - искали, просили, везде от ворот поворот - но с помощью знакомых Макса дали нам всё же приют в Доме Народного Творчества. Вот тогда всё и началось - более-менее серьёзно. Барабанов сначала не было - играли под драм-машинку. Но не долго. Нашёлся вскоре и барабанщик Альберт Ким, купили и барабанную установку (не ахти какую, конечно). С этого момента мы и начались как группа - первый концерт был на 1 Муромском рок-фестивале. Отзывы получили весьма благоприятные, что, конечно, придало нам кучу оптимизма.

Потом были концерты, ещё концерты, много концертов. Короче , историю эту долго можно рассказывать - да только к чему это? Потом у всех начались дела, проблемы и разногласия. Многочисленные и болезненные смены состава и пр. хр. Иногда хотелось всё бросить, но… Я всегда верил во что-то несбыточное.

Первоначальный состав всё же напишу, т.к. он был самым дружным, звездным и творчески плодотворным:
Сергей Крашенинников - соло-гитара,
Макс Субботин - бас-гитара,
Альберт Ким - ударные,
Евгений Бровкин - ритм-гитара\вокал.

В настоящее время из отцов-создателей остался лишь я. Да и музыку играем сейчас совсем другую - ближе к гаражному року и панку. Сказывается нехватка ещё одного гитариста, а что ещё втроём сыграешь?
Состав пока такой:
Александр Орехов - ударные,
Андрей Бочкарёв - бас-гитара,
Евгений Бровкин - ритм\соло-гитара\вокал.

Короче, история продолжается. А мемуары мне ещё рано писать…
Сергей Шнуров, Ольга Серябкина, Linkin Park, ДаЛи, Олег Скобля, Жан Поль Сартр, Гелена Великанова, Наталья Платицына, Александр Галич, The xx, Cassandra Wilson, Змей, Das EFX, Район Моей Мечты, Amanda Wilson